истории места люди предметы видео о проекте
Youtube Instagram Facebook VK



Истории
Терские данники и лешая лопь: новгородская колонизация Русского Севера (X–XV вв.)

Петр Стефанович,
Высшая школа экономики
Высшая школа экономики
Территории, которые сегодня называют Русским Севером (север европейской части современной России), славяне заселяли несколько столетий. Решающую роль в этом процессе сыграла средневековая Новгородская республика. И по мере того, как новгородцы осваивали периферийные территории, в социально-политическую систему Новгорода интегрировалось и местное неславянское население. С присоединением Новгорода к Московскому государству в 1470-е годы давно сложившиеся механизмы этой интеграции в значительной мере сохранились и были адаптированы к новой системе власти и управления.
К новгородским временам относится и основание самых известных монастырей Русского Севера. Обитель на островах Валаамского архипелага в Ладожском озере появилась в XIV веке.
Фото: VOSTOCK Photo

Огромные территории, которые контролировал средневековый Новгород, с древнейших времен были заселены не только славянами, но и народами, принадлежавшими к прибалтийско-финской языковой общности. Из прибалтийско-финских народов Средневековья в современной России сохранили свою языковую и культурную идентичность карелы («корела» в древнерусских текстах), вепсы («весь»), водь («вожане») и ижора («ижеряне», «ижоряне»). В древности упоминались и другие народы — нерева, емь и прочие. Близки этим народам по происхождению саамы («лопь»), язык которых, однако, представляет особую подгруппу в ветви финно-угорских языков. В Древней Руси северные финские народы называли также обобщенным именем «чудь».


Каменные сооружения в крепости Корела (Приозерск) появились уже при шведах. Новгородский Корельский городок был деревянным.
Фото: VOSTOCK Photo

На первоначальном этапе сложения государственности в Новгородской земле (конец VIII — X век) важно было участие скандинавов. Собственно, древнейшие города Новгородской земли — Ладога и предшественник Новгорода, существовавший на месте нынешнего Рюрикова городища, — были основаны в ходе взаимодействия двух встречных потоков колонизации: славянской земледельческой с юга и скандинавской военно-торговой с Балтики. Но пришельцы вступали в разнообразные контакты с местным финским населением, которое тоже внесло свой вклад в становление Новгородской республики. Отражением этого взаимодействия является знаменитое «Сказание о призвании варягов», помещенное в древнерусское начальное летописание под 862 годом. Легендарный по содержанию рассказ о союзе славянских и прибалтийско-финских племен (словен, кривичей, веси, мери и других) и «призвании» варягов-скандинавов верно отразил сам факт межэтнических контактов.


К XI веку скандинавы схлынули или были ассимилированы в славянской культуре древней Руси. Но новгородская колонизация, уже как славянская христианская, продолжалась. Основными путями продвижения новгородцев в новые земли были водные пути. Наиболее важными из них были реки Волхов, Нева, Оять, Свирь, Северная Двина, Сухона. Эти пути вели на север: в Ладожское озеро, Обонежье, Заволочье, к Ботническому заливу и Белому морю. Обонежьем называлась огромная территория вокруг Онежского озера, а Заволочьем — пространство в бассейне рек Северная Двина и Онега; из Новгорода туда надо было двигаться через волоки — переходы по водоразделам между реками бассейна Балтийского моря и бассейна Белого моря.


На северо-западе Новгородской земли, в южных районах Ижорской возвышенности и на восточном побережье Чудского озера славяне появляются в IX–X веках. Массовое заселение региона начинается не ранее рубежа X–XI веков. До этого территория была слабо освоенной. Некоторые участки вдоль побережья Финского залива и бассейны рек, берущих начало со скатов возвышенности, вероятно, заселяли аборигенные группы.


Анализ географических названий и личных имен жителей в письменных источниках в сочетании с археологическими материалами позволяет установить места компактного проживания прибалтийско-финских народов. На юго-западном побережье Финского залива — в долинах рек Толдоги, Сумы и Систы, в северо-западной части Ижорского плато и на Сойкинских высотах — проживала водь. Территории от юго-восточного берега Финского залива, по берегам Невы и на южном побережье Ладожского озера были заняты ижорой. Корела обитала в западном и северо-западном Приладожье, в юго-восточной Финляндии и северной Приботнии.


В источниках середины XII — начала XIII века. эти этнические группы выступали в качестве подвластных Новгороду народов. Они платили ему дань и иногда воевали на его стороне. Но постепенно их военно-стратегическое значение стало преобладать. В научной литературе по истории Новгорода можно встретить термин «федераты», позаимствованный из истории античности для обозначения таких взаимоотношений Новгорода и финноязычных соседей. Федератами в древнем Риме назывались варварские племена, поселившиеся на пограничных территориях империи и получавшие за охрану границы земли и привилегии. Такую функцию стали выполнять прибалтийско-финские племена в Новгородской республике с начала XIII века, когда на земли, которые новгородцы считали своими, шла внешняя экспансия со стороны Швеции и ливонских рыцарей.


Собирая с подвластных народов дань, власти Новгорода в зависимости от ситуации могли смягчать поборы и идти на те или иные уступки. Периферийные области, населенные неславянскими народами и не входившие в «коренную» новгородскую территорию, ставшую основой позднейших «пятин», имели особый статус. Во внутренние дела води, ижоры и карел Новгород при этом не вмешивался. Попытки христианизации имели место, но они не носили насильственный характер. Речь шла скорее о создании неких «групп влияния», преимущественно в среде социальной элиты (знати) этих народов. Такая политика позволяла сохранять контроль над «федератами» и использовать их как буфер в противостоянии со Швецией и Орденом.


Характерным примером такой политики может служить эпизод из «Повести о житии Александра Невского», связанный с Невской битвой. Как сообщает этот текст, у ижоры, жившей у Невы, в 1240 году были свои старейшины, а народ в значительной степени еще исповедовал язычество. Но один из старейшин, по имени Пелгусий, принял православие, и новгородские власти поручили ему «стражу морскую» (то есть дозор по берегу Балтийского моря). Пелгусий, видимо, и сообщил новгородцам о приходе в Неву шведов и помогал потом дружине, которую вел Александр.


Об автономии другого народа — корелы — свидетельствует тот факт, что в договорных грамотах с Любеком и Готландом 1260-х годов Новгород снял с себя ответственность за происшествия с иностранными купцами в их землях: «А отправится немец или гот гостить в Корелу и учинится ему что, то Новгороду дела до того нет». Из других данных конца XIII — XIV века вытекает, что карелы, водь и ижора имели свою военную организацию и участвовали как отдельные контингенты в общеновгородском войске.


В 1240-х годах ливонские рыцари начинают проникать на земли к югу от Финского залива. Орден обложил данью водь, проживавшую в Копорском погосте, и заложил здесь крепость, которая получила название Копорье. Наступление рыцарей поддерживалось церковью и оправдывалось как христианизация языческих народов. Некоторые представители води, а также корелы и других местных финских народностей стали принимать католичество. Римский папа Александр IV в послании архиепископу Рижскому от 19 марта 1255 года подтвердил его право церковной юрисдикции на финноязычные земли Новгорода, поскольку «язычники Ватландии, Ингрии и Карелии… оставив почитание идолов, возжелали принять таинство крещения».


С конца XIII века Новгород начинает строить крепости на подконтрольных ему территориях води, ижоры и корелы. Так, в 1279–1280 годах на месте орденского укрепления была построена каменная новгородская крепость Копорье. В землях корелы, на острове реки Вуоксы, в 1310 году возвели деревянный Корельский городок. Строились и другие крепости.


Тиверский городок, заброшенный в начале XV века, прикрывал подступы к крепости Корела.
Фото: VOSTOCK Photo

Украшения из клада, обнаруженного на Тиверском городище.
Фото: VOSTOCK Photo

Реконструкция Тиверского городка.
Фото: VOSTOCK Photo

В 1323 году у истока Невы на Ладожском озере был построен город-крепость Орешек (позднее — шведский Нотеборг, ныне — Шлиссельбург в Ленинградской области). В городе был заключен договор со Швецией, получивший название «Ореховецкого мира». Согласно договору, граница между Новгородом и Швецией проходила вдоль Карельского перешейка с юга на север по реке Сестре и далее по рекам, озерам и болотам до Ботнического залива. Водь и ижора остались внутри новгородских границ, а корела оказалась разделена: от основного карельского ареала официально отрезаны западные погосты Саволакс, Яскис и Эурепя.


Крепость Орешек с высоты птичьего полета.
Фото: VOSTOCK Photo

С начала XIV века автономия финских народностей в составе Новгородской республики, видимо, начинает ущемляться. Границы с Орденом и Швецией были закреплены и обозначены новгородскими крепостями, при этом карелы теряли часть своих земель. Карелы поднимают восстания в 1314 и 1334 годах. Но в то же время (и, возможно, как раз вследствие этих конфликтов) усиливается интеграция племенной верхушки в новгородскую систему власти и она получает доступ по крайней мере к части ресурсов, централизованно поступавших в Новгород.


С петровских времен крепость Орешек (Шлиссельбург) использовалась как политическая тюрьма. Сам Петр сослал сюда сначала сестру, а потом жену, позже здесь был заключен и убит Иван VI (формально император российский в 1740–1741 годах).
Фото: VOSTOCK Photo

Закрепленная в 1323 году в Орешке граница между Швецией и русскими землями оставалась в силе до конца XVI века.
Фото: VOSTOCK Photo

В конце XIV — XV веке источники упоминают местную карельскую знать в составе пяти родов-кланов под именем «корельских детей». В основе этого понятия лежит древнерусское обозначение низшей знати — «дети боярские». «Корельские дети» владели довольно обширными землями в Беломорье и Обонежье. Большинство из них приняло православие, о чем говорят их христианские личные имена.


В середине XV века в летописи упоминаются представители водской и ижорской знати, которые именовались по новгородскому образцу «боярами» или «земскими боярами». Однако, несмотря на это наименование, их статус был, конечно, ниже статуса новгородских «настоящих» бояр. Как следует из одного летописного известия, эта знать наряду с жителями, сидевшими по реке Луге, находилась в войске в подчиненном положении по сравнению с горожанами Новгорода. Войском распоряжались именно новгородцы, а жители Лужского села и местная знать лишь исполняли принятое решение.


В то же время верхушка финноязычных народов постепенно интегрировалась в собственно новгородскую элиту. Например, в XIV веке упоминается некий Иван Валит, который руководил строительством новгородской крепости в Порхове — недалеко от Великого княжества Литовского. «Валит» — имя карельского происхождения.


Обширные территории вокруг Онежского озера, называвшиеся в новгородских документах XIII века «Обонежский ряд» или «Обонежская сотня», славяне осваивали постепенно и неравномерно. Взаимодействовать им приходилось с весью (вепсами), которая занимала обширные территории Межозерья — пространства между Ладожским, Онежским и Белым озерами. Вепсские поселения известны в этом регионе по материалам новгородских переписей конца XV века, некоторые сохраняются и сегодня.


Спасо-Преображенский Валаамский монастырь в наши дни.
Фото: VOSTOCK Photo

В период конца IX — X века археологи находят в районе расселения веси, помимо прибалтийско-финских древностей, артефакты, так или иначе связанные со славянами и скандинавами. Такой смешанный характер имеют, в частности, обширные курганные погребения и другие древности в Юго-Восточном Приладожье X–XIII веков. На обширных территориях по рекам Сясь, Тихвинка, Паша, Оять, Свирь, Олонка обнаружено более 700 насыпей.


С XI века славянское влияние в Прионежье становится более отчетливым. В эти места были направлены два колонизационных потока — не только новгородский, но и ростово-суздальский с юга, причем к XII–XIII веку этот второй поток стал преобладающим. По мере продвижения славян вепсы были вынуждены отступать на север, вдоль побережья Онежского озера.


Новгород был заинтересован, прежде всего, в лесных богатствах этого края, особенно в пушнине, значительную часть которой новгородская верхушка отправляла на экспорт, в страны Западной Европы, через посредство ганзейских купцов. «Нормальный» порядок такой эксплуатации подразумевал сбор дани новгородскими отрядами, во главе которых стояли представители тех или иных боярских кланов, находившихся в этот момент у власти. В ходе сбора дани иногда происходили те или иные конфликты — саботаж или восстания местных жителей, конфликты внутри новгородской знати, конфликты между отдельными представителями этой знати и местными жителями, в принципе лояльными Новгороду.


Такие конфликты могли решаться относительно мирным путем, в рамках права. Примером может служить спор 1375 года о контроле над землями в Заонежье между крестьянами Вымоченского погоста (позднее известного как Имоченский погост на реке Ояти) и новгородским боярским кланом во главе с боярином Григорием Семеновичем. Новгородцы выступали, видимо, промысловиками и захватывали определенные территории как свои частные владения. Погост представляли староста Артемий «прозвищем Оря» «со всем племенем» и крестьяне Иван Герасимов, Василий «прозвищем Стоивор» Глебов, а также Игнатий «прозвище Игоча» и Осафий Перфильевы. Прозвища крестьян указывают на их финское происхождение (например, «Оря» восходит к прибалтийско-финскому слову «конь, жеребец»).


В том случае дело было улажено, видимо, сравнительно мирно — судебным решением. Но иные конфликты могли приводить и к военным действиям того или иного масштаба. Иногда Новгороду приходилось предпринимать самые настоящие походы на своих «подданных». А иногда такие походы затевали на свой страх и риск отдельные бояре или боярские кланы, действуя в духе древних удалых дружин. Примером может служить грабительский набег в Заволочье боярина Луки Варфоломеича в 1342 году. В летописи отмечено, что он действовал «не послушав Новагорода, митрополица благословения и владычня» — собрал каких-то холопов и «взя землю Заволочскую по Двине, все погосты, на щит» — то есть завоевал и разграбил поселения. В конце концов, «заволочане» его убили, но карательных мер со стороны Новгорода не последовало — видимо, именно потому, что поход был самовольным и повлек разногласия в боярской среде.


Некоторые земли Новгород выделял в качестве «дара» князьям для их содержания, пока те занимали новгородский престол. Были среди них и территории в Обонежье. Так, в конце XIII века к грамоте князя Святослава Ольговича 1136 года была сделана приписка, в которой упоминался «Обонежский ряд» и пункты, в которых собиралась дань с местного населения. Среди них мы видим места в юго-восточном Приладожье (на реках Олонка, Свирь, Паша и в низовьях Сяси), а также в Заволочье (на реке Онеге, на ее притоке Моше, в нижнем течении Северной Двины, на ее притоках Ваге и Тойме, на притоке Ваги Вели, на Пинеге, а также на притоке Сухоны Векшенге).


В районах, которые отдавались в кормление князьям, упоминается полюдье — древняя система княжеского обеспечения и управления. Автор берестяной грамоты второй половины XII века, находясь на реке Паше в Обонежье, сообщал в Новгород о сборах дани с местного населения: «три разы ти есмь ходил въ полюдие семо» («…я ведь три раза ходил здесь в полюдье…»). Очевидно, автор грамоты входил в окружение кого-то из новгородских князей.


В XII–XV веках в источниках упоминается волость Тре, или Терь, Тирь. Это название саамского происхождения. В новгородских документах встречаются Терский погост, Терский конец, Терская сторона, Терский берег — все эти названия отсылали к территории на юго-восточном берегу Кольского полуострова от устья реки Варзуги до мыса Святой Нос. Так, под 1216 годом Новгородская первая летопись упоминает Семёна Петриловича, «терского данника», то есть должностного лица, ответственного за сбор дани с этой территории в пользу Новгорода. Другими словами, саамское население Терского берега уже в первой четверти XIII века облагалось сборами в пользу Новгорода.


Русские источники называли саамов «лопью» и различали «лешую» и «дикую» лопь. Лешая (от слова «лес») расселялась по рекам беломорского бассейна, а дикая (видимо, ведшая кочевой или полукочевой образ жизни) проживала на Кольском полуострове. Сегодня на Кольском полуострове сохраняется небольшой естественный ареал проживания саамов.


В XV веке на Беломорье и Кольском полуострове новгородцы и карельская знать имели земельные владения. Из этих владений они выделяли участки для вкладов (пожалований) в Соловецкий монастырь. В летописном известии 1419 года говорится, что норвежцы на кораблях совершили нападение на ряд северных погостов, в числе которых упоминается «в Варзуге погост Корельский». Археологические раскопки села Варзуга (современный Терский район Мурманской области) показали, что в пожаре начала XV века здесь были разрушены укрепление и церковь — вероятно, это отражение событий 1419 года.


Таким образом, карельская знать, уже христианизированная, участвовала в контроле и потреблении ресурсов Беломорья совместно с новгородским боярством. О такой практике свидетельствует и чередование «корельского» и «боярского» годов, зафиксированное в документах XV века, — то есть попеременное (через год) взимание доходов с подчиненного населения (очевидно, саамов) карельской знатью и новгородской. Также существовала территория, именуемая «корельской частью»: в ней карелы могли пользоваться угодьями даже во время «боярского» года.


Саамские сейды на горе Воттоваара в Карелии.
Фото: VOSTOCK Photo

В северной Карелии и Беломорье археологи находят культовые и хозяйственные памятники саамов. Культовое значение имели скалы антропоморфного вида, сейды и лабиринты. Обычно сейд — это сооружение из камней: большой валун с подведенными под него снизу или положенными сверху небольшими камнями. Деревянные сейды имели вид врытых корнями вверх деревьев или столбов. Лучше прочих изучены сейды на Кузовах — архипелаге из 15 небольших островов на полпути между устьем реки Кемь и Соловецкими островами. Лабиринты — это сложные конструкции из множества камней, выложенных в виде сходящихся к центру дорожек. На Белом море их найдено около 40. Многочисленные конструкции из камня известны на Соловецких островах. У саамов Кольского полуострова культ сейдов сохранялся еще в начале XX века.


Во времена раскола Палеостровский монастырь в Заонежье стал оплотом староверов. В 1687 году здесь произошло одно из самых массовых самосожжений раскольников — смерть приняли около 2700 человек.
Фото: VOSTOCK Photo

Свою роль в освоении северных районов Новгородской земли играли и монастыри. По берегам рек и озер монахи проникали в глухие леса Севера, занимали приглянувшиеся им земли и на них основывали свои обители. Позднее они получали финансовую помощь от новгородской знати. Среди наиболее известных северных монастырей XIV–XV веков — Валаамский, Соловецкий, Палеостровский, Ошевенский, Николо-Карельский, Михаило-Архангельский. Они выполняли миссионерскую задачу — привлекать в православие местное прибалтийско-финское население. Впоследствии эти монастыри стали крупными землевладельцами и превратились в экономические центры, которые притягивали крестьян, ремесленников и купцов.


Соловецкий монастырь возник в 1420–1430-х годах.
Фото: VOSTOCK Photo

Редакция выражает признательность за помощь в написании материала Борису Чибисову (Тверской государственный университет)


Литература
История Карелии с древнейших времен до наших дней. Петрозаводск, 2001.

Конькова О. И. Водь: Очерки истории и культуры. СПб., 2009.

Конькова О. И. Ижора: Очерки истории и культуры. СПб., 2009.

Кочкуркина С. И. Народы Карелии: история и культура. Петрозаводск, 2004.

Прибалтийско-финские народы России. М., 2003.

Рябинин Е. А. Финно-угорские племена в составе Древней Руси. К истории славяно-финских культурных связей: Историко-археологический очерк. СПб., 1997.


Похожие статьи


Андрей Серков
Николай Новиков — издатель и вольный каменщик
Значение Николая Ивановича Новикова (1744‒1818) в истории русской культуры все еще не выяснено в достаточной мере.
Петр Стефанович
Города и князья во Владимиро-Суздальской земле в X — начале XIII века
Владимир не древнейший город на территории северо-восточной Руси. Он был основан, скорее всего, в начале XII века, а стал стольным (то есть городом, где «сидел» князь и находился его «стол» — престол) только в середине столетия, при Андрее Боголюбском.
Олег Курбатов
Смоленские походы русской армии 1613–1654 годов: сколько России стоила война
Борьба за Смоленск между Россией и Речью Посполитой, двумя сильнейшими государствами Восточной Европы, более полувека (1609–1667) оставалась важным стержнем международных отношений.

Все истории